То, что появляется в нынешнем перераспределении Ближнего Востока, является беспрецедентной осью между Саудовской Аравией, Израилем и Соединенными Штатами
СВ своем обзоре Кристоф Айяд, руководитель международного отдела Le Monde, напоминает о том, что три страны, объединенные ненавистью к иранскому режиму, стремятся снизить его влияние в Ближневосточном регионе.
Едва произошел разгром организации «Исламское государство», как дремлющие конфликты на Ближнем Востоке - или, вернее, отошедшие на второй план на время взлета и падения джихадистского проекта - стали пробуждаться, говорится в статье.
Сначала это были национальные притязания курдов Ирака, быстро подавленные, в ожидании уже известной всем участи, уготованной их собратьям в Сирии. А главное, это латентный конфликт между Саудовской Аравией и Ираном, двумя главными региональными державами, который в конечном счете стал олицетворением общепринятого расплывчатого и обманчивого определения «война между суннитами и шиитами», указывает автор.
Это пламя стало стремительно разгораться при подстрекательстве США, когда президент Дональд Трамп в середине октября заявил о выходе в одностороннем порядке из ядерной сделки, заключенной в июле 2015 года между великими державами (США, Великобритания, Франция, Россия, Китай и Германия) и Исламской Республикой Иран в отношении ее спорной ядерной программы, пишет Айяд.
В нынешнем переустройстве Ближнего Востока вырисовывается невиданная прежде ось между Саудовской Аравией, Израилем и США, объединившимися по принципу их общей ненависти к иранскому режиму и желания уменьшить его воздействие на регион, продолжает обозреватель.
Долгое время Барак Обама пытался увещевать своих саудовского и израильского союзников, вернее - игнорировал их обеспокоенность. Но после прихода в Белый дом Дональда Трампа и молниеносного восхождения молодого саудовского наследного принца Мухаммеда бен Салмана ситуация резко изменилась, говорится в статье.
С января месяца Джаред Кушнер, зять американского президента, беспрестанно ездит туда и обратно между Иерусалимом и Эр-Риядом (а также Абу-Даби, столицей Объединенных Арабских Эмиратов). Судя по просочившейся информации о его турне, он трудится над осуществлением старой израильской мечты: сблизить арабов - хотя бы из монархий Персидского залива - с Израилем, сообщает Айяд.
Израилю необходимо найти новых «друзей»: Египет и Иордания подписали мирные соглашения, но остаются на стадии «холодного мира» из-за крайне враждебного общественного мнения в этих странах. Зато державы Персидского залива пошли на медленное сближение с Израилем после того, как в 2002 году стало известно о существовании продвинутой иранской ядерной программы, поясняет обозреватель.
Это тектоническое движение, долго остававшееся неторопливым и скрытным, ускорилось с приходом к власти в Персидском заливе нового поколения, не скованного табу своих предшественников. Лидер саудовского королевства Мухаммед бен Салман и наследный принц Объединенных Арабских Эмиратов Мухаммад ибн Зайд аль-Нахайян не обременяют себя «священным делом» палестинского народа. Они поглощены мыслью об Иране, как и Израиль, который прекрасно понял, что арабов легко разобщить - они готовы это делать сами, как в недавнем катарском дипломатическом кризисе, комментирует автор.
Еще немного, и этот новый альянс всплывет на поверхность. Альянс между США, Израилем и странами Персидского залива стал бы беспрецедентным сочетанием военной и технологической мощи, финансового капитала и энергоресурсов. На его фоне противостоящая ему российско-ирано-турецкая ось выглядит бледно: армии многочисленны, но технологии устарели, экономики обескровлены, стратегические интересы различны, пишет Айяд.
* * *
Кристоф Айяд
«InoPressa»
«Le Monde»