Спустя четверть века ее обвиняют в геноциде мусульман в Мьянме
В 1991 году Аун Сан Су Чжи наградили Нобелевской премией мира. Спустя четверть века ее обвиняют в геноциде мусульман в Мьянме.
Мирная борьба за демократию и права человека
В контекстеНе на того напали и не те Прежде всего — Мьянма очень бедная страна. В бедных странах всегда все рельефней: они и живут, и воюют в каменном веке... На самой границе с Бангладеш, в штате Ракхайн, живет мусульманское меньшинство рохинджа, которых власти Мьянмы считают мигрантами и гражданства не дают.
«Ваши величества, ваши превосходительства, леди и джентльмены. Я стою сегодня перед вами, чтобы принять от лица моей матери, Аун Сан Су Чжи, величайшую награду, Нобелевскую премию мира. Обстоятельства не позволяют моей матери присутствовать здесь лично, поэтому я постараюсь передать всю благодарность, которую, я уверен, она бы выразила сама. Во-первых, я знаю, что она начала бы свою речь с того, что принимает эту награду не от себя, а от имени всего бирманского народа.
Она бы сказала, что этот приз принадлежит всем мужчинам, женщинам и детям, которые прямо сейчас продолжают жертвовать своим благополучием, свободой и жизнью ради установления демократии в Бирме».
С этих слов 10 декабря 1991 года на вручении Нобелевской премии мира начал свою речь Александр Арис — сын бирманской диссидентки Аун Сан Су Чжи, которую Нобелевский комитет наградил за «мирную борьбу за демократию и права человека». К этому моменту Аун Сан Су Чжи уже полтора года находилась под домашним арестом в родной Мьянме (новое название, которое дали стране в 1989 году), еще не зная, что проведет практически без связи с семьей и внешним миром в общей сложности 15 лет, — а в 2010-х станет самым влиятельным человеком в стране.
Несмотря на многолетнее заключение (и отчасти благодаря ему), Аун Сан Су Чжи долгие годы была символом свободы — не только в родной стране, но и во всем мире. Она родилась в семье борца за независимость Бирмы, национального героя страны генерала Аун Сана и Хин Чжи, которая сама была политиком и дипломатом. Отца убили, когда девочке было два года; в пятнадцать она переехала с матерью в Индию, где та была послом.
В 1962 году к власти в Бирме пришли военные во главе с бывшим соратником Аун Сана, генералом У Не Вином, и в стране установилась диктатура; вскоре после этого Аун Сан Су Чжи уехала учиться в Великобританию.
Она окончила Оксфорд, где изучала философию, политику и экономику, вышла замуж, родила двоих сыновей и не планировала возвращаться в Бирму. «Задним числом можно сказать, что она просто ждала правильного момента, но тогда так не казалось. Она была домохозяйкой, занималась историческими исследованиями, присматривалась к аспирантуре», — вспоминал друг Аун Сан Су Чжи, бирманский историк Тан Мйин Ю. В то же время она не исключала, что рано или поздно вернется на родину.
«Много лет спустя она объясняла, что это [желание] было продиктовано чувством долга не перед отцом, а перед согражданами, которые страдали от военной диктатуры», — говорил Тан Мйин Ю.
Летом 1988 года Аун Сан Су Чжи действительно приехала в Бирму — чтобы заботиться о тяжело заболевшей матери (она умерла в декабре 1988-го). А спустя несколько недель, 8 августа 1988-го, в стране вспыхнуло многотысячное студенческое восстание против правящей партии (к которому вскоре примкнули люди всех возрастов и этнических групп).
Спустя пару недель полмиллиона протестующих собрались у стен пагоды Шведагон в столице страны; перед ними со своей первой политической публичной речью выступала Аун Сан Су Чжи.
Еще через месяц она возглавила свежеобразованную «Национальную лигу за демократию». Один из основателей партии, Кхин Маун Схве, вспоминал: «Мы так восхищались генералом Аун Саном, что для нас не было проблемой последовать за ней. Но она доказала, что сама — очень отважный и решительный человек. В первую же секунду нашей встречи я понял: она — мой лидер».
В июле 1989 года Аун Сан Су Чжи впервые посадили под домашний арест. Еще через год на парламентских выборах ее партия набрала большинство голосов, но власти аннулировали результаты голосования. На протяжении 21 года ее арестовывали и краткосрочно освобождали несколько раз, но окончательно — лишь в ноябре 2010 года. За несколько дней до этого в стране прошли первые демократические выборы за 20 лет. Тогда партию Аун Сан Су Чжи фактически к ним не допустили, но спустя пять лет «Национальная лига за демократию» все-таки пришла к власти в результате выборов.
Аун Сан Су Чжи не смогла возглавить правительство (этому помешало наличие у нее детей с британским подданством), и в 2016-м для нее ввели отдельную должность государственного советника Мьянмы.
Так Аун Сан Су Чжи стала фактической главой государства.
Геноцид, сотни тысяч пострадавших
В контекстеЧто за народ рохинджа. И чему стоит верить, а чему — нет в истории конфликта в Мьянме Примечательно, что соседние мусульманские страны, например Бангладеш, отказывают принимать беженцев рохинджа. Несколько лет назад правительство Ганы... официально предлагало убежище рохинджа. Однако рохинджа отказались.
В середине 2010-х в Мьянме обострились столкновения между рохинджа и араканцами (местными этническими группами, исповедующими ислам и буддизм). С 2016 года в их конфликте начала открыто принимать участие армия Мьянмы, а из страны бежали сотни тысяч мусульман. Правозащитники обвиняют власти во внесудебных расправах, изнасилованиях и поджогах домов мусульман — но руководство страны отрицает все обвинения.
Действия властей Мьянмы вызывают резкую критику на Западе, — в частности, управление по защите прав человека ООН полагает, что ситуация в стране «очень сильно» напоминает преступления против человечности.
В марте 2017 года было принято решение создать комиссию по установлению фактов происходящего с рохинджа, но Мьянма отказалась пустить к себе международных инспекторов. 24 августа 2018 года в докладе ООН преследования народа рохинджа назвали геноцидом.
Правительство Мьянмы обвиняют также в преследовании журналистов и активистов. В частности, в сентябре 2018 года суд в Мьянме приговорил к семи годам двух журналистов агентства Reuters, освещавших преследования и убийства рохинджа, — за то, что они якобы незаконно получили доступ к секретным документам. Это заметно изменило отношение и к Аун Сан Су Чжи. Миссия ООН раскритиковала ее за неспособность предотвратить преследования, а критики считают, что она утратила свой моральный авторитет и репутацию человека, который борется за права человека — в том числе ценой собственной свободы.
Как пишет The New York Times, после прихода к власти Аун Сан Су Чжи сама начала проявлять «диктаторские черты»; об этом изданию рассказали и ее бывшие единомышленники, оказавшиеся в опале. По мнению издания, она и раньше позволяла себе неоднозначные высказывания (например, о том, что буддисты, которые составляют 90% населения страны, живут в страхе «глобальной мусульманской угрозы»), но они оставались незамеченными, так как не вписывались в ее образ «святой».
«Редко когда репутация лидера падает так низко и так стремительно», — говорилось в отчете международной правозащитной организации International Crisis Group, опубликованном в августе 2018 года.
3 октября 2018 года Аун Сан Су Чжи лишили почетного канадского гражданства, которое ей присудили в 2007 году, — из-за бездействия по поводу геноцида рохинджа в Мьянме. Раньше Канада никогда не отзывала этот тип гражданства (кроме Аун Сан Су Чжи им награждали Нельсона Манделу, далай-ламу и правозащитницу Малалу Юсуфзай). «В свое время она была символом изменений и борьбы за права человека. Мир возложил на нее большие надежды — как на залог установления демократии и мира в Мьянме. Как мы все теперь знаем, этого не произошло», — заявила сенатор Ратна Омидвар, предложившая лишить Аун Сан Су Чжи канадского гражданства.
Главу Мьянмы предлагали лишить и Нобелевской премии мира, однако за неделю до вручения этой премии в 2018 году Нобелевский комитет заявил, что не намерен этого делать.
Исполнительный директор Нобелевского фонда Ларс Хайкенстен признал Аун Сан Су Чжи частично ответственной за происходящее в Мьянме и назвал это «чрезвычайно прискорбным», но объяснил, что не видит смысла отбирать у нее премию. «Это втянуло бы нас в постоянные дискуссии о том, как измерять и оценивать поступки людей после того, как они получили премию, — сказал Хайкенстен. — Всегда были и будут нобелевские лауреаты, чьи поступки уже после вручения премии мы не одобряем или не считаем верными. Полагаю, этого невозможно избежать».
* * *
Ольга Страховская
«Meduza»