…или 40 дней для аятоллы
Американский писатель Марк Твен говорил, что история никогда не повторяется, но часто рифмуется. Я это к тому, что история и вправду на удивление циклична. Поэтому в Иране (если даже американского удара так и не последует), возможно, всё только начинается.
В контекстеОмерзительные двойные стандарты правозащитного бизнеса «Права человека» в исполнении глобального либерально-левого истеблишмента вовсе не универсальны. Они условны, капризны и применяются строго выборочно — в зависимости от того, оплачены ли автобусы для митинга, организованы ли плакаты профессионалами и вписывается ли трагедия в заранее заготовленный антиамериканский или антиизраильский нарратив.
Ровно 47 лет, 16 января 1979 года, аэропорт Мехрабад на западной окраине Тегерана был окружён шахской гвардией «бессмертные» и сотрудниками тайной полиции САВАК. По периметру аэропорта разместили значительные силы бронетехники и несколько тысяч солдат шахиншахской армии.
В этот день шах Ирана Мохаммед Реза Пехлеви вместе с шахбану Фарах на личном борту «Боинг-727» вылетели в Египет, навсегда покинув родину.
Исход монаршей четы из Ирана произошел по настоянию умеренного оппозиционера Шапура Бахтияра, который незадолго до этого был назначен шахом премьер-министром страны. Бахтияр был видным деятелем либеральной оппозиции шахскому режиму. Его партия «Народный фронт» выступала за бескровный процесс смены власти и демократические преобразования в стране.
Примечательно, что шах Пехлеви не попытался переломить ход событий, несмотря на сохранявшуюся преданность генералитета армии и высших чинов силовых структур. Причем лояльность старших офицеров была сфокусирована именно на личности шаха. Преданность династии оставалась непоколебимой.
При этом высшее офицерство настаивало на применении более репрессивных мер в отношении недовольных властью. Но Пехлеви принял решение ветру перемен не сопротивляться.
Самоустранение шаха из политической жизни Ирана вызвало ликование народа. Толпы тегеранцев срывали со зданий барельефы, портреты и прочие символы последней иранской династии.
Премьер-министр Бахтияр распустил САВАК, освободил политических заключённых, отменил цензуру в печатных изданиях, а также велел армейскому начальству не препятствовать демонстрантам и пообещал в ближайшее время провести в Иране свободные выборы.
Через некоторое время он связался с находившимся в парижской эмиграции Хомейни и попросил его вернуться в Иран для помощи в составлении новой конституции.
Это была его роковая ошибка, которая в дальнейшем не только стоила ему жизни, но и перечеркнула возможность для Ирана развиваться по пути демократических реформ, загнав страну в жесткие рамки клерикальной деспотии.
1 февраля 1979 года аятолла Хомейни вернулся в Иран после 15-летней ссылки.
Сразу после приземления Хомейни направился на кладбище Бехеште-Захра, в южном пригороде Тегерана. Там он произнёс свою 20-минутную речь, в которой назвал «самого Бахтияра, его правительство, его парламент и всех его приспешников незаконными» и обещал «выбить зубы этому режиму».
9 февраля в аэропорту Мехрабад произошёл бой между «хомейнистами» и лояльными Бахтияру шахскими гвардейцами. Бой перекинулся на весь город и приобрёл уличный характер. Сторонники Хомейни взяли под контроль полицейские участки, военные части и начали раздавать оружие населению.
Шапур Бахтияр бежал в ту же Францию, откуда совсем недавно вызванивал Хомейни. В изгнании он основал Национальное движение сопротивления, оппозиционное Хомейни.
Бахтияр был убит спустя 11 лет агентами иранской спецслужбы, носящей невинное название «Министерство информации Исламской Республики Иран» (эдакий циничный стёб над свободной прессой, обещанной иранцам в дни революции).
1 апреля 1979, спустя два месяца после возвращения Хомейни из эмиграции, Иран был провозглашен Исламской Республикой.
В контексте1979 год Тема репрессий против иранской интеллигенции долго оставалась маргинальной, затмеваясь антиимпериалистическим дискурсом. Хотя почти никто из серьезных академиков не поддерживал шариатское государство, казни и религиозные чистки, они слишком долго отказывались признать, что именно это и есть суть нового режима.
Здесь стоит отметить, что, несмотря на кажущуюся стремительность смены власти в Иране, революционные процессы, на самом деле, продолжались в стране больше года – временами идя на спад, но потом снова вспыхивая с новой силой.
Непосредственным началом Исламской революции можно считать события января 1978 года в Куме (традиционно религиозном городе), когда демонстрация студентов была расстреляна полицией.
По официальным данным, в ходе усмирения беспорядков погибли 2 студента. По данным демонстрантов – 70 человек. По традиции, поминальные службы о погибшем идут 40 дней, и через 40 дней после разгона демонстрации в Куме, 18 февраля бунт вспыхнул в Тебризе (его подавление также привело к человеческим жертвам), затем всё повторялось: 29 марта и 10 мая и далее волнения возникали во всех крупных городах.
В сентябре шах ввёл в стране военное положение, предусматривавшее запрет на любые демонстрации. Несмотря на запрет, массовая акция протеста прошла в Тегеране 8 сентября 1978.
По информации протестующих, в разгоне акции участвовала военная техника. Погибли 84 мужчины и 3 женщины, по данным протестующих жертвы «Чёрной пятницы» исчислялись тысячами.
События в Тегеране послужили началом всеобщей забастовки работников нефтяной промышленности. В октябре практически все нефтедобывающие предприятия, НПЗ, нефтеналивные порты остановились.
Вслед за этим, к концу года, прекратили работу все предприятия тяжёлой промышленности, машиностроения, металлургии. Экономика Ирана была полностью подорвана.
2 декабря в Тегеране прошла 2-миллионная демонстрация с требованием сместить шаха. С этого момента начался неумолимый отсчёт последних дней власти шаха в Иране.
PS. На дворе январь 2026.
Организация иранских активистов HRANA к 16 января насчитала больше 19 тысяч задержанных и 2677 убитых при протестах в Иране. Это консервативная оценка – по некоторым данным, количество погибших может достигать от 12 до 20 тысяч человек – но даже она делает нынешние репрессии самыми смертоносными практически за все 47 лет существования Исламской Республики.
The Wall Street Journal пишет, что их масштаб можно сравнить лишь с казнями несогласных в первые годы после Исламской революции 1979 года.
Впереди похороны жертв массовых репрессиий. А потом 40 дней…
Полагаю, что и к гадалке ходить не нужно, чтобы с уверенностью сказать: через 40 дней в регионе будет и авианосная ударная группа США, и парочка подводных лодок с «Томагавками» на борту, и вся кавалерия вспомогательной авиации на базах арабских союзников в регионе.
Историческая аналогия намекает, что у режима аятоллы есть 40 дней, чтобы урегулировать возникший кризис в мирном ключе. Цикличность истории, надо полагать, точно не в его интересах. Время пошло.
* * *
Тимур Сейтмуратов
«Кстати»