Комментарий
Наивный вопрос «Как вам удалось уговорить его беседовать с вами более двадцати часов?», который режиссеру Оливеру Стоуну задавали на всех американских телеканалах в связи с выходом четырех серий фильма «Путин», имеет очень простой ответ. Стоун - это Стоун, человек, который, как и президент России, во всех бедах мира винит Соединенные Штаты Америки.
Этот поклонник Фиделя Кастро и Уго Чавеса пользуется широкой популярностью в кругах леволиберальных западных интеллектуалов и в этом смысле - идеальный медиум для Кремля. Он почти не задавал трудных вопросов, не пытался поймать собеседника на противоречиях, не развивал неудобные для Путина темы, а, наоборот, всячески демонстрировал свое восхищение российским лидером.
Ничего нового, разве что Сноуден - предатель
Но именно поэтому его документальный сериал вышел скучным - как минимум, для российского зрителя. Разве мы не знали, что президент ненавидит НАТО, зато любит соленые шутки; не верит в свободу воли и идеализм, зато склонен к теориям заговора; не ценит демократию и ее институты, но при этом обладает своеобразным кодексом чести?
Для меня самым интересным стал момент шокирующего для левака Стоуна признания Путина в том, что он не одобряет поступок Эдварда Сноудена. Перебежчику нужно было подать в отставку, если он был не согласен с чем-то, говорит президент России режиссеру. Тот, разумеется, совершенно не понимает психологию офицера КГБ.
Зато любому человеку с опытом жизни в России, а тем более в СССР, совершенно очевидно: предателя «органы» готовы использовать, но никогда не будут уважать. Путин фактически назвал Сноудена предателем, и с ним трудно не согласиться.
Кстати, когда Путин говорит, что ценит Джона Маккейна за его патриотизм и преданность интересам Америки, то это тоже звучит вполне искренне. Впрочем, разве мы не знали, что Путин делит оппонентов на «врагов» (они достойны уважения) и «предателей» (достойны презрения и, возможно, смерти)?
Наравне со Сталиным
Мир за те почти восемнадцать лет, что Владимир Путин находится у власти, пережил значительные изменения - экономические, политические, социальные, технологические. Президент России, напротив, поменялся мало. Он продолжает мстить за обиды, нанесенные, по его мнению, Советскому Союзу и России. Путин видит себя глобальным защитником понятий «суверенитет» и «государственность», не верит ни в какие альянсы и не нуждается в союзниках.
Он отказывается однозначно осудить Сталина. Вовсе не потому, что хочет воссоздать ГУЛАГ, и даже не потому, что знает о популярности советского диктатора у значительной части сограждан. Просто Сталин для него - образец успешного политического лидера, наряду с Кромвелем и Наполеоном. Путин не говорит, что в политике нет места морали, но это логически следует из его интервью.
Точно так же, как и то, что именно с Наполеоном, Сталиным, Кромвелем, Рейганом и другими историческими фигурами схожего масштаба он только и готов себя сравнивать.
Америка, которую мы любим ненавидеть
Герой фильма Стоуна почти не говорит о будущем страны, которой правит скоро уже два десятилетия. Его мир - это мир дистиллированной геополитики. В нем есть место державности, вражде с Америкой или (если в Вашингтоне вдруг «прозреют») партнерству с ней, будущему расколу НАТО и проблемам Ближнего Востока. Российских граждан с их радостями и горестями, надеждами и тревогами, я в этом мире так и не увидел.
В нем нет «экономики знаний», проблем биоэтики, глобальных рынков с их возможностями и одновременно кризисами нового типа, миграции с ее плюсами и минусами, социальных сетей и роботов. Путин вскользь упоминает угрозу окружающей среде, но делает это явно формально. Он, конечно, знает, что эта тема волнует западных левых - главную аудиторию Стоуна.
Глаза президента по-настоящему загораются только тогда, когда он клеймит американцев за вмешательство в украинские дела или вторжение в Ирак. Президент России поглощен американской политикой. Америка для него, его окружения - это объект ненависти и одновременно восхищения, отталкивания и притяжения. В этом он очень похож на обычного россиянина.
Неожиданный итог
В 2000 году, первом году президентства, о котором Оливер Стоун подробно расспрашивает Путина, стиль общения и идеи главы государства были в новинку. Путин предложил стране обменять политические права на материальное благополучие, вылечить травму, нанесенную распадом СССР, и создать своего рода «Советский Союз lite» - без свободы, но и без партсобраний, с полными супермаркетами и поездками на отдых в Турцию.
С такой перспективой можно было не соглашаться, но она хотя бы была, более того - нравилась большинству россиян.
Спустя восемнадцать лет нет и этого. Теперь Россия обречена вечно противостоять Западу, жить этим противостоянием и своим прошлым. Путин остался в Кремле и даст еще не одно интервью. Но невозможно отделаться от впечатления, что его эпоха прошла. Вряд ли создатель «JFK», «Взвода» и «Рожденного 4 июля» рассчитывал на такой результат, когда почти два года назад в первый раз сказал: «Здравствуйте, господин президент!»
* * *
Константин Эггерт
- российский журналист, ведущий программ телеканала «Дождь»
«Deutsche Welle»