За счёт евреев
«Когда б вы знали из какого сора не ведая стыда растут» национальные мифы, то это все равно бы им не повредило.
Кто хочет верить, тот отвергает любые факты. Так символом украинской национальной идеи стала этническая полурусская-полуармянка Елена Шовгенова 🔗 (ставшая по мужу Телигой), родившаяся и выросшая в России и большую часть жизни проведшая в Польше и Чехии.
На Украине она прожила только несколько лет с 1917 по 1920, и потом, когда она приехала в 1941 г. на захваченную фашистами Украину как член ОУН (Организации украинских националистов), чтобы сотрудничать с немцами в «освобождении Родины от жидов и коммунистов».
Сотрудничество с нацистами закончилось для самой Телиги печально.
Есть разные версии того, почему в конце концов Телига попала в руки гестапо. То ли от нее избавились при помощи доноса в ходе жестоких внутренних разборок в самой ОУН , то ли она слишком всерьез поверила в обещанное нацистами самоуправление и продолжала гнуть эту линию, когда от нее уже отошли, то ли немцы уже так прочно утвердились на Украине, что служба Елены в оккупационной газете «Украинское слово», призывавшей доносить на прячущихся евреев и прославлявшей новую власть, стала им больше не нужна.
В феврале 1942 г. Телигу арестовали и, по-видимому, расстреляли в подвале гестапо, хотя существует версия, что она покончила с собой.
Тут впору бы забыть об ее антисемитизме и пожалеть наивную восторженную эмигрантку, превратившуюся из пособницы нацизма в жертву. Но современное продолжение истории не оставляет нам выбора. Нам придется предпочесть милосердию справедливость и поколебать пьедестал, на который ее сегодня вознесли.
В последние годы Елена Телига стала символом украинской национальной идеи.
Ее именем называют улицы, президент Украины учреждает празднования 100-летие со дня ее рождения, выпускаются монеты с ее изображением, и наконец, в феврале этого года ей ставят памятник в киевском Бабьем Яру, прямо на костях евреев, которых соратники Елены по ОУП расстреливали здесь, помогая немцам в «окончательном решении еврейского вопроса».
После открытия памятника местные еврейские общины выразили свое недовольство, но сами же списали возмутительное происшествие исключительно на плохих националистов, которых не может обуздать хорошая власть.
Но такой плевок в адрес памяти погибших в Катастрофе все же не прошел бесследно. 18 марта кто-то хоть и неудачно, но выразил свои чувства к происходящему - облил памятник красной краской. Впрочем, муниципальные службы памятник оперативно отмыли, а полиция пообещала найти виновных и примерно наказать.
Памятник Телиге на еврейских костях - что это, недомыслие или случайность? Или ошибка властей, не вникших в подробности дела?
Мне все же кажется, что место памятника было выбрано вполне закономерно и я попробую доказать почему. Елена Телига стала национальным символом потому, что эта молодая красивая женщина, да еще и поэт, девочкой эмигрировавшая со своей семьей, а потом убитая фашистами идеально подходит на роль невинной жертвы, которой можно заслонить неудобные моменты украинской истории.
Эдакое олицетворение страдающей, но прекрасной нации, свободной от грехов коммунизма и междоусобной войны, антисемитизма и сотрудничества с нацистским врагом.
Попробуем влезть в шкуру современных украинских «устроителей национальной идеи» и попытаемся воспроизвести их логику:
Елена уехала из страны в 1920 г., то есть сделаем вывод, что она пострадала от российских советских властей.
Она член ОУН - это повод не для стыда, а для гордости. В ее стихах говорится о Родине, родной земле, борьбе. Все это превращает Елену из пассивной жертвы в активного борца за национальную независимость, но при этом молодая женщина-поэт не должна вызывать ассоциаций с бандеровскими бандитами, расстреливающими беззащитных женщин и детей.
Ее убило гестапо. Объявим, что ее похоронили в Бабьем Яру и поставим ей памятник прямо на еврейских костях, чтобы обозначить именно украинский народ как главную жертву нацистского нашествия, а всяких там евреев потихоньку вытесним на обочину памяти. Прикроем этим памятником позорный факт активного участия украинцев в геноциде евреев. Мы не убивали, мы духовно сопротивлялись захватчикам, а убивали нас, убивали жиды и большевики, фашисты и русские...
Итак миф начал активно работать, и национальная героиня Телига приобрела необычную популярность.
Казалось бы, какое дело нам, израильтянам, до того, как строят свои национальные мифы в бывшей республике распавшегося «нерушимого союза»? Может это проблема касается исключительно живущих там галутных евреев? Можно только посочувствовать бывшей польской и российской провинции, которая уже более четверти века пытается строить собственное национальное государство из достаточно обрусевшего и смешанного населения да еще и в эру глобализации.
Я готова так же сочувствовать и политическим проблемам Украины, оказавшейся между жерновов НАТО и России, и униженной ими обоими.
Однако сочувствие не может и не должно быть односторонним. Почти век назад эту мысль прекрасно выразил Жаботинский, кстати весьма сочувствующий украинскому национальному движению и почитавший Тараса Шевченко (см. «Урок юбилея Шевченко»).
Вот что писал он в 1924 году в своей известной статье «Этика железной стены»: 🔗
Был типичный случай, когда один из подчиненных народов старой России весь, как один человек, пошел крестовым походом против евреев под лозунгами бойкота и погрома. В то же время этот самый народ добивался для себя автономии, открыто при этом заявляя, что он намерен использовать автономию для еще большего угнетения евреев. Но, несмотря на это еврейские публицисты и политики, даже из националистов, считали своим долгом всячески поддерживать автономные стремления своих врагов: ибо, видите ли, автономия есть вещь святая.
Мы вообще, как я писал уже раз на этих столбцах, считаем своим долгом, как только заслышим «Марсельезу», застыть навытяжку и кричать ура – хотя бы играл эту мелодию сам Гаман и хотя бы в шарманке его при это трещали еврейские кости. Это мы считаем политической моральностью.
Это не мораль, а разврат. Человеческое общежитие построено на взаимности: отнимите взаимность, право становится ложью. Тот господин, который эту минуту проходит за моим окном по улице, имеет право на жизнь лишь потому и лишь постольку, поскольку он признает мое право на жизнь: если же захочет убить меня, то никакого права на жизнь я за ним не признаю. Это относится и к народам. Иначе мир станет звериным бегом взапуски, где погибнет не только слабейший, но именно кротчайший...
Поэтому только справедливо было бы воспользоваться теперь красной краской, чтобы ясно обозначить нашу красную черту. Подчеркнем красным не сам возмутительный памятник, а общественную память о палачах и их жертвах. В данной ситуации мне кажется уместным публичное и официальное заявление, вроде того, что сделал наш президент Ривлин в своем прошлогоднем визите на Украину, когда он напомнил Верховной Раде, что в Бабьем Яру «десятки тысяч людей... были уничтожены немцами и их украинскими сторонниками».
Если украинскому народу важно наше сочувствие, то он должен знать, что оно возможно только на основе взаимности.
* * *
Ася Энтова
«Хроники Иерусалима»