Вот и решили сделать ему приятное...
Берлинская операция Красной Армии, продолжавшаяся с 16 апреля по 2 мая 1945 года, стала одной из наиболее кровопролитных. По официальным данным, советские безвозвратные потери в ней составили 78 291 человек.
В контекстеВторая мировая война в цифрах Более 110 миллионов человек были мобилизованы в вооруженные силы. 27 миллионов были убиты на фронтах. А общие людские потери составили, по разным оценкам, от 55 до 80 миллионов человек.
Однако есть все основания полагать, что эти данные многократно занижены. Бывший командующий 1-м Украинским фронтом маршал Иван Конев признался в разговоре с американским журналистом Корнелиусом Райаном, что только его фронт потерял в Берлинской операции 150 000 убитыми.
Если эта цифра верна, то безвозвратные потери всех трех советских фронтов, наступавших на Берлин, должны были превысить 400 000 человек.
Другие методы оценки дают более 300 000 погибших с советской стороны в Берлинской операции. Конечно, особенно трагичным для красноармейцев было погибнуть в последние недели войны, когда до победы оставалось совсем немного. Самое же обидное, что этих огромных потерь могло не быть.
Когда в начале февраля 1945 года советские войска вышли на Одер и захватили плацдармы на его левом берегу, в 60 км от германской столицы, а западные союзники еще даже не форсировали Рейн, казалось, что вопроса о том, кто будет брать Берлин, даже не возникнет.
Но тут начались чудеса. «Дядюшка Джо» вполне рационально пришел к выводу, что падение Берлина приведет к быстрой капитуляции Германии.
А поскольку союзникам Сталин не верил, то решил, что сразу же после объявления о поражении Германии англо-американские войска высадятся принимать капитуляцию в Померании, Восточной Пруссии и Курляндии.
Поэтому будущий генералиссимус остановил пока наступление на Берлин, сил для обороны которого у вермахта в тот момент не было, и бросил основную часть своих войск на север, для спешного занятия указанных территорий.
Когда же к концу марта удалось поставить под советский контроль почти всю Померанию и большую часть Восточной Пруссии, ситуация изменилась кардинальным образом.
Англо-американские войска форсировали Рейн и окружили в Руре группу армий «Б», в которую входила основная часть германских войск на Западном фронте.
В результате весь центр германской обороны на Западе оказался уничтожен, и между авангардами союзных войск и Берлином практически не осталось неприятельских войск и совсем не было каких-либо укреплений или даже просто подготовленных для обороны позиций.
Наоборот, перед Берлином с востока к тому времени была восстановлена 9-я германская армия, пусть и немногочисленная, но все же насчитывавшая 14 дивизий и опиравшаяся на укрепленный район на Зееловских высотах.
При том уровне моторизации, который был у англо-американских войск в Европе, 300 с лишним километров, остававшихся до Берлина, можно было пройти за считаные дни.
Конечно, были и определенные проблемы, но они были преодолимы, особенно если принять во внимание, что союзная авиация имела абсолютное господство в воздухе и в крайнем случае необходимое снабжение англо-американским войскам можно было доставлять транспортными самолетами.
И у одного из союзных лидеров, Уинстона Черчилля, появился соблазн захватить Берлин.
31 марта он телеграфировал главнокомандующему союзными войсками в Европе американскому генералу Дуайту (Айку) Эйзенхауэру:
«Я не вижу, какую выгоду дает отказ от форсирования Эльбы. Если сопротивление противника ослабнет, как вы, очевидно, ожидаете и что вполне может случиться, почему бы нам не форсировать Эльбу и не продвинуться как можно дальше на восток?
Это имеет важное политическое значение, поскольку русские армии на юге, судя по всему, наверняка войдут в Вену и захватят Австрию. Если мы преднамеренно оставим им Берлин, хотя он и будет в пределах нашей досягаемости, то эти два события могут усилить их убежденность, которая уже очевидна, в том, что всё сделали они.
Далее, я лично не считаю, что Берлин уже утратил свое военное и тем более политическое значение. Падение Берлина оказало бы глубокое психологическое воздействие на сопротивление немцев во всех частях рейха. До тех пор пока Берлин держится, огромные массы немцев будут считать своим долгом продолжать борьбу до последнего вздоха.
Я не разделяю мнения, что захват Дрездена и соединение там с русскими имели бы более важное значение. Те части департаментов германского правительства, которые переброшены на юг, могут быть очень быстро переведены еще дальше на юг. Но пока Берлин остается под германским флагом, он, по моему мнению, не может не являться самым решающим пунктом в Германии.»
В контекстеКогда наконец закончится Вторая мировая война? Невероятный, просто немыслимый союз между ранее непримиримыми фанатиками-мусульманами и социалистами-атеистами является одним из самых феноменальных союзов в истории человечества.
1 апреля Эйзенхауэр ответил уклончиво:
Конечно, если в какой-либо момент сопротивление будет внезапно сломлено по всему фронту, мы устремимся вперед и Любек и Берлин окажутся в числе наших важных целей».
На самом деле он еще 28 марта, несомненно, с санкции президента Франклина Рузвельта, направил телеграмму Сталину, где сообщал, что намерен «выйти на рубеж Эрфурт - Лейпциг на верхней Эльбе и там ожидать подхода русских войск».
Это означало, что союзники на Берлин не пойдут. 31 марта Эйзенхауэр приказал британскому фельдмаршалу Монтгомери, который мечтал войти в германскую столицу, отказаться от наступления на Берлин.
А 1 апреля Эйзенхауэр получил ответ Сталина, посланный еще 29 марта:
1. Ваш план рассечения немецких сил путем соединения советских войск с Вашими войсками вполне совпадает с планом Советского Главнокомандования.
2. Согласен с Вами также и в том, что местом соединения Ваших и советских войск должен быть район Эрфурт, Лейпциг, Дрезден. Советское Главнокомандование думает, что главный удар советских войск должен быть нанесен в этом направлении.
3. Берлин потерял свое прежнее стратегическое значение. Поэтому Советское Главнокомандование думает выделить в сторону Берлина второстепенные силы.
4. План образования второго дополнительного кольца путем соединения советских и Ваших войск где-либо в районе Вена, Линц, Регенсбург также одобряется Советским Главнокомандованием.
5. Начало главного удара советских войск - приблизительно вторая половина мая. Что касается дополнительного удара в районе Вена, Линц, то он уже осуществляется советскими войсками. Впрочем, этот план может подвергнуться изменениям в зависимости от изменения обстановки, например, в случае поспешного отхода немецких войск сроки могут быть сокращены. Многое зависит также от погоды".
«Дядюшка Джо» сознательно дезинформировал союзников как о времени, так и о месте нанесения главного удара Красной Армией. В действительности он в этот момент спешно готовил главный удар, нацеленный именно на Берлин.
Позднее советские маршалы в своих мемуарах, а вслед за ними советские и российские историки восхищались «военной хитростью» Иосифа Виссарионовича.
Никто почему-то не задумывался о том, что эта «хитрость» стоила Красной Армии лишних сотен тысяч погибших и что Эйзенхауэр и Рузвельт решили не брать Берлин еще до получения сталинской телеграммы.
На самом деле Эйзенхауэр не был таким дурачком, каким он выглядел в истории с Берлином в трудах советских летописцев.
Айк видел, что силы Германии на исходе. Резервов, особенно мобильных, у немцев не было, что доказывала их неспособность организовать сколько-нибудь сильный удар для деблокирования Рурской группировки. Да и воздушная разведка не выявила крупных группировок немецких войск к западу от Берлина.
Но брать Берлин Рузвельт и Эйзенхауэр не хотели, так как прекрасно понимали, что его очень хотел бы взять Сталин.
А злить без нужды «дядюшку Джо» ни Рузвельт, ни сменивший его Трумэн, ни Эйзенхауэр очень не хотели. У американцев еще не было атомной бомбы, и помощь Красной Армии в борьбе с Японией считалась желательной.
Кроме того, американские руководители еще надеялись достичь какого-то согласия со Сталиным в вопросах управления побежденной Германией. Вот и решили сделать ему приятное - дать возможность взять Берлин.
Ситуация осложнилась, когда 12 апреля войска американской 9-й армии генерала Уильяма Симпсона захватили и удержали плацдарм за Эльбой в 80 км от Берлина.
Симпсон считал, что, перебросив на плацдарм три дивизии, он сможет дойти до Берлина за 24 часа.
Но 15 апреля Эйзенхауэр с санкции Трумэна запретил уже подготовленное наступление на Берлин. Чтобы хоть как-то утешить огорченных американских солдат и генералов, Эйзенхауэр и командующий 21-й группой армий генерал Омар Брэдли придумали красивую ложь про то, что наступление на Берлин стоило бы американцам потерь в 100 000 убитых и раненых.
Те силы, которые мог противопоставить войскам Симпсона командующий 12-й германской армией генерал Вальтер Венк, вчетверо уступали по численности, тогда как американское превосходство в танках, артиллерии и авиации было подавляющим.
Гарнизон Берлина же состоял из двух караульных батальонов - «Великая Германия» и «Лейбштандарт Адольф Гитлер» - и насчитывал 2400 человек.
Когда американцы 3 апреля после ожесточенных боев взяли крепость Ашаффенбург с 5-тысячным гарнизоном, их потери составили около 100 убитых и около 300 раненых. Учитывая, что под Берлином им противостояли примерно вчетверо большие, чем под Ашаффенбургом, германские силы, потери армии Симпсона могли составить до 400 убитых и до 1200 раненых, но вряд ли больше.
Сам Симпсон до конца жизни был убежден, что легко взял бы Берлин, если бы ему позволили.
Ну а в том, что сотни тысяч советских солдат погибли в битве за Берлин, нет вины ни Трумэна, ни Эйзенхауэра, ни Симпсона. Не им же платить за сталинские амбиции и пренебрежение человеческими жизнями.
* * *
Борис Соколов
«Грани.Ru»