Теорема Ферма мировой дипломатии
Все признаки показывают, что симпатия администрации Трампа к Израилю глубока, и все же Нетаниягу озабочен. Консерватизм не идет под руку с встрясками, которые дядя Сэм из-за океана устраивает ему вновь и вновь
5 еврейских мужчин в костюмах сфотографировались улыбающимися вокруг круглого кофейного стола. У всех отличный английский, все твердые республиканцы, четверо из них родились в США, и все они провели там свое отрочество.
Это мог бы быть идеальный schmoozing, но сейчас они находятся с двух сторон невидимой баррикады. Биньямин Нетаниягу и Рон Дермер — с израильской стороны. Джерад Кушнер, Дэвид Фридман и Джейсон Гринблат — с американской.
Хоть Фридман иногда правее Нетаниягу (он строил дома в Бейт-Эле, Нетаниягу все еще думает отстроить разрушенный квартал Ульпана), но сейчас он представитель администрации, которая очень хочет достичь желательную сделку между Израилем и палестинцами.
В начале своей второй каденции Барак Обама объявил о «шарм-атаке» на израильское общество. Подобная атака администрации Трампа на Израиль началась на более предварительном этапе и гораздо мощнее.
Визит зятя президента в семью погибшей полицейской Адас Малки был американским жестом, трогающим сердце; как и гневный текст Трампа-младшего в Твиттере против искаженного освещения в BBC теракта в Иерусалиме («трое палестинцев были убиты после ножевого происшествия»).
Независимо было ли это обдуманным шагом или спонтанным действием, трудно не убедиться, что сердце нынешней администрации находится в нужном месте.
Возможно, это является причиной того, что Нетаниягу не спокоен. Каждая американская администрация приносит свои заботы. Заботы от администрации Трампа вытекают от непредсказуемого нрава 45-го президента. Будучи консерватором, Нетаниягу не любит сюрпризы, а в нынешнюю каденцию каждое утро приносит на крыльях сюрприз в Твиттере.
В рамках всеобщего хаоса выделяются границы сектора: Джерад Кушнер — левый фланг. Его подход относительно холоден, стремление к сделке при условии стоимость задействования посредника не будет чересчур высокой.
Посол Фридман — правый фланг. Если бы это зависело от него — то жаль тратить время на переговоры. Но это не очень зависит от него, и поэтому Нетаниягу озабочен. Не так глубоко озабочен, как в начале каденции Обамы и тогдашнего огромного давления, но озабочен.
Член военно-политического кабинета, которого на этой неделе попросили объяснить: как из всех кровоточащих углов в мире администрация Трампа, как и ее предшественницы попалась на обсессивном занятии угла Иерусалим-Рамалла, ответил притчей.
В течение 350 лет все математики мира пытались доказать последнюю теорему Ферма. Это не было самой срочной математической проблемой и не самой важной, но это была самая экзотическая проблема; мировая слава ожидала того, кто сможет поставить решение. Все пытались и все, кроме одного, отчаялись на каком-то этапе.
Арабо-израильский конфликт — это теорема Ферма мировой дипломатии. Трамп попытается. Нет уверенности, что у него есть внимание и концентрация, которые были у британского гения, посвятившего свою жизнь проблеме.
Отказник
Когда в первую каденцию Нетаниягу у поселенцев и вообще правых были жалобы в отношении происходящего в Иудее и Самарии, он отсылал их в канцелярию министра обороны, где сидел Ицхак Мордехай.
«Ицхак — проблемен», — говорил он поселенцам. Во вторую каденцию на эту должность был назначен Эхуд Барак.
«Что вы хотите от нас?» — говорили в канцелярии главы правительства гневающимся правым, — «Барак обманывает нас».
В последние годы бяками числились Ливни и Лапид («Они накладывают вето») или Яалон («Жесткий тип, представитель системы»).
Сейчас в канцелярии министра обороны сидит Авигдор Либерман, и его несколько тяжело выставить таким. На этой неделе, когда казалось, что обвинение в деле Калькилии катится в его сторону, он поспешил остро ответить и прояснил, что все, включая премьер-министра, точно знали о чем идет речь.
Кстати, на том заседании военно-политического кабинета в сентябре, когда один из ликудовских министров протестовал, ему ответил министр финансов Кахалон (голосовавший «за»): «Я еще помню как мы с Либерманом голосовали против «размежевания», а вы убегали и зигзаговали, так не читайте нам мораль».
Хоть Либерман уже взвешивает электоральные шансы в центре политической карты, но он не намерен рисоваться белоснежным голубем нынешнего ястребиного правительства. На прошлой неделе было зарегистрировано волнение (ну, некоторое волнение, все-таки лето и нет новостей), когда министр обороны сказал, что мы никогда не были так близки к соглашению.
Через неделю в радиоинтервью журналисту Йоси Элитову он объяснил, что «вибрации были слишком преждевременными».
Прежде всего слово «мир» нерелевантно на Ближнем Востоке и ты никогда не услышишь его от меня. Я говорю о региональных урегулированиях, и я повторяю: мы никогда не были так близки к региональному урегулированию с умеренными арабскими государствами и никогда не были так далеки от какого-либо соглашения с палестинцами.
Он также отказался разговаривать об ограничении строительства в поселениях: «С 1992г. не было подобного размаха строительства. Ты знаешь, я каждый день езжу из Иерусалима домой в Нокдим, и, слава Богу, я смотрю на все происходящее на еврейской стороне и желаю, чтобы мы продолжали так».
* * *
Амит Сегаль
«Еврейский мир»
«NRG»
Перевод: Моше Борухович
«МАОФ»