Евгений Добренко – об экономике виктимности
Церемония памяти погибших в WWI на военном кладбище в Рамле. (Фото: «Nautilus»)
Бурное начало 2026 года по крайней мере в двух смыслах оказалось нетривиальным. В одном случае европейцы оказались жертвами, в другом — судьями.
В контекстеПришло время противостояния Любовь Бернса к палестинским арабам актитвно разделяется членами новой команды Байдена. В среду тот объявил, что назначает бывшего посла Обамы в ООН Саманту Пауэр главой Агентства США по международному развитию (USAID).
Впервые за многие десятилетия Европа, наконец, почувствовала себя жертвой. Обманутой жертвой абьюзера, который обещал вечно ее защищать, а вместо этого вдруг потребовал от нее «куска льда» и даже грозил отобрать его силой.
Только тогда европейцы (вне зависимости от своих политических взглядов) почувствовали себя, наконец, беззащитными перед лицом предательства, угроз и запугивания. Это прочно забытое в Европе чувство. Ведь Запад давно приучен (сам себя приучил и позволил это делать всем вокруг) чувствовать самого себя насильником.
Причем не просто злодеем, но историческим абьюзером, виновным перед всем миром во всех его бедах…
Катастрофа Первой мировой войны подорвала веру в «очистительную», «освежительную» силу войны.
Поэтому, когда после проигранного мира разразилась Вторая мировая война, Европа просто легла под имперского насильника.
Благодаря лидерству Черчилля сопротивляться смогла лишь Британия, во многом тогда еще сохранившая имперский боевой дух, и последняя сохранившаяся европейская империя — сталинский Советский Союз. Национальные государства оказались беззащитны перед империей.
Поэтому, когда сегодня спрашивают: как полностью разложившаяся в пацифистском делириеме Европа может выжить в условиях, когда до 80% ее жителей не только не желают защищать собственные страны, но готовы жить в условиях оккупации, ответить просто: так же, как это было во время нацистской оккупации.
Выйдя из войны, Европа начала интегрироваться экономически, но не политически и тем более не в военном отношении.
Национализм уже слишком слаб для мобилизации населения, а цивилизационный (европейский) патриотизм еще слишком слаб для нее. Осталась надежда на здравый смысл и базовые инстинкты, такие как инстинкт самосохранения.
Побочным продуктом Второй мировой войны стало чувство вины и связанное с ним покаяние: поскольку побежденным оказался нацизм, победителями были объявлены все его жертвы (включая и самих немцев — они ведь тоже оказались жертвами нацистского режима). Так в жертв поголовно превратились все европейцы.
Ощущение себя жертвой должно было смягчить чувство вины, поскольку целевыми жертвами нацизма были все же не немцы, почти поголовно поддерживавшие нацизм, и не французы, норвежцы или поляки, сотрудничавшие с оккупационными властями и несущие прямую ответственность за Холокост, но, во-первых, евреи и другие «Untermenschen», а во-вторых, участники сопротивления, составлявшие героическое меньшинство в своих странах.
Нет лучшего способа избавиться от чувства вины, чем перевести себя из статуса палача в статус жертвы. И вот тут произошла постимперская реверсия.
В контекстеИлон Маск и тайная комната Помощников Маска называют «детьми DOGE». Это группа как минимум из четырех человек, которым нет 30 лет, но они уже обладают опытом работы в сфере технологий. Bloomberg пишет, что в течение нескольких дней они связывались с сотрудниками USAID и требовали предоставить информацию, не принимая отказа.
С крушением мировой колониальной системы на историческую арену вышли миллиарды людей, политическая субъектность которых почти полностью исчерпывалась их колониальным прошлым — у этих народов просто не было другой истории. Поэтому первым шагом к их политической субъектности стал статус жертв.
Чуть ли не единственная сфера, где состоялась глобализация, оказалась сфера политической символизации, где возник настоящий глобальный рынок виктимности.
Как и всякий рынок, этот породил торговлю, а та в свою очередь спекуляцию. Жертвами объявили себя часто даже не те, кто испытал на себе реальные ужасы колониализма, рабства, геноцида, дискриминации, и даже не их дети или внуки, но далекие предки – просто в силу цвета кожи или разреза глаз.
Этими людьми и их левыми опекунами сделано было все, чтобы закрепить статус жертв навсегда, подобно тому, как в пятом поколении палестинские беженцы не могут натурализоваться в странах проживания, где уже успели умереть те, кто там родился.
Но статус жертв не только дарует пожизненную моральную ренту, но и атрофирует навыки социальной адаптации, политической ответственности и экономического выживания для людей, десятилетиями сидящих на социальных пособиях или пользующихся привилегиями «позитивной дискриминации».
Приведу лишь один, но вопиющий пример: когда ровно год назад закрывалось агентство USAID, много говорилось о миллионах спасенных жизней, благодаря этому агентству.
Чем, по большому счету занималось USAID? Примерно тем же, чем занимается каждый из нас, когда оказывает помощь близким, друзьям, родственникам, просто чужим людям. Сталкивались ли вы в ответ на это с черной неблагодарностью? Ни разу не видел человека, который сказал бы: нет.
Всем известное милое качество людей быть не просто неблагодарными, но считать, что им все обязаны, что в том, что они оказались в тяжелом положении, виновны все, кроме них. И чем больше вы для них делаете, тем больше вас ненавидят и презирают, считая, что вы своей помощью унижаете их, демонстрируя свое превосходство (здравствуйте, Фома Фомич!).
Человеку несносно думать, что он кому-то чем-то обязан, что кто-то богат и великодушен настолько, что может помочь ему.
А теперь представьте все это институциализировано на государственном уровне.
Это и было Агентство USIAD, ежегодно распределявшее десятки миллиардов денег американских налогоплательщиков по всему миру, покупая его любовь. Но не преуспело.
Сегодня пишут о страшных последствиях его закрытия для целых континентов. Особенно ужасно то, что касается здравоохранения. Например, помощь в борьбе со СПИДом в Африке, оказывается, едва ли не целиком финансировалась из этих источников. Эта помощь привела к огромному улучшению ситуации и спасла миллионы жизней.
Но тут возникает вопрос: если эта практика многолетняя (а она, оказывается, продолжалась десятилетиями!), то почему сами эти страны не озаботились производством или закупкой препаратов, ведь у них ситуация со СПИДом драматическая?
Мне ответят, что в этих странах царит чрезвычайная бедность, и люди живут чуть не на доллар в сутки. Но страны эти, вообще говоря, совсем небедные.
Намибия, Танзания и др. полны полезных ископаемых, редких металлов, драгоценных камней и ресурсов. Этого хватает правительствам одних стран финансировать военные группировки и развязывать гражданские войны в других странах. Иначе говоря, денег хватает на содержание наемных армий, воюющих в соседних странах, а о больных СПИДом должны заботиться… американские налогоплательщики.
В контекстеЧто было, то и будет? На следующих выборах вновь победил Биби. Тут случился девятимесячный мятеж оппозиции, с иными флагами, но с тем же посылом: «Рак ло Биби» – «Только не Биби». Субсидировали его США – $1млрд через правительственный USAID и $864 млн через общественные фонды. Завершила мятеж катастрофа 7 октября.
Можно было бы еще понять, если бы в этих странах были дружественные США режимы, которые поддерживают американские интересы или по крайней мере, не враждебны им.
Но ведь ничего подобного. Эти режимы не считают себя обязанными кому-либо. Они дружно ругают европейский расизм, американский империализм, поддерживают Россию и клеймят Израиль.
Нас хотят убедить в том, что помогать им — не добрая воля американских налогоплательщиков, но некий «долг». Только расист может в этом усомниться.
Но тут начинается совсем другая история: если для вас действительно «black lives matter», не развязывайте войны у соседей, а займитесь лечением СПИДА у себя. Ясно, что заокеанскому дяде когда-нибудь надоест делать это за вас.
Сегодня пишут, что США лишились «мягкой силы» и теперь все это заполняет Китай.
Думаю, ничего Китай не заполнит. Китай не про это. Он не про больных и не про жертвы. Он про деньги и интересы. Он инвестирует в будущую прибыль.
Он не продвигает ценности. Он скупает активы. Его не интересуют трансгендеры, безграмотность девочек и больные СПИДом.
А вот США (до Трампа) были про ценности. Но за многие десятилетия стало ясно, что с теми, кто считает себя жертвой, это так не работает. Те, для кого Запад успешно продвигает свои ценности в третьем мире, при первой же возможности оттуда уезжают на Запад и делают карьеры там (в частности, на продвижении собственной виктимности).
Сам глобальный Юг мало изменился, живя в антизападном сентименте и ресентименте. Туда, где Америку любили (и то, не безоговорочно), USAID не направляли.
А там, куда направляли, ее большей частью не любили и не полюбят, если за 65 лет не полюбили после сотен миллиардов, спущенных на «рост и развитие».
Такой вот грустный итог реального взаимодействия с жертвами.
* * *
Евгений Добренко
Публикуется в сокращении
«Радио “Свобода”»